|
| |
огое другое, читает прутковские пьесы и отчаивается: при чем тут турка? Когда же
это бывает? Такой критик даже автора "Медного всадника" обвинил бы в мистике за
"тяжелозвонкое скаканье" ("ибо когда же это бывает?"), если бы автором был не
Пушкин.
Если "Проект...", сочиненный чиновником К.П.Прутковым, являет собою открытую
сатиру на охранительство и особых разъяснений не требует, то "Военные афоризмы"
или "Торжество добродетели" - произведение более сложного рода.
Так, последнее - великолепная сатира на обстановку всеобщей слежки и
подозрительности в деспотическом государстве, которое, "налаживаясь либеральными
политическими учреждениями, повинуется вместе с тем малейшему указанию власти."
В обычную схему комедии о борьбе за "местечко" с взаимными подножками и прочим,
авторы вводят агента "министерства народного подозрения", который, "целуя
взасос" очередную жертву, с беспредельным сладострастием "вписывает" ее в
специальный реестр: "Я в настоящее время знаю очень немногих благонадежных
людей,- остальные почти все у нас вписаны. Скоро прийдется вписать и последних".
Политически казнив своих "друзей", полковник Биенинтенсионе - весь умиление:
"Друзья мои! Позвольте утереть слезу сострадания и расцеловать вас! (Утирает
слезу сострадания...)" и так далее.
Но Прутков есть Прутков: только читатель настроился на восприятие "всамделишной"
сатиры, как вдруг министр вторично требует экипаж: "Карету, как сказано выше!.."
Актуальная сатира, и подтрунивание над чересчур облегченным легким жанром, и
просто избыточная жизнерадостная "бойкость" - все это в неразложимом сплаве
придает фарсу о "министре плодородия", как и многим другим характерным вещам
Пруткова, неповторимый отпечаток.
Козьма Прутков требует от читателя особого настроения. В известном смысле, он -
обманщик: его лицо обещает гораздо менее того, что может дать его книга.
Поэтому, вознамерившись просто развлечься, посмеяться над "казенностью" и тому
подобным, можно закрыть книгу с разочарованием. Только помни о том, что Прутков
глубже и значительнее плоского "обличительства", можно нащупать его собственное
значение в многообразии русской литературы.
Прутков как представитель своей эпохи
Шестидесятые годы прошлого века - эпоха подъема революционно-общественного
движения в Росси - оставили нам большое наследие в области юмора и сатиры.
Наряду со специальными отделами в больших журналах ("Свисток" Добролюбова в
"Современнике") возникли многочисленные юмористические издания. Многие из них
отличались беззубостью, мелким обличительством; многие, едва родившись, умирали;
иные, как "Искра", придерживались длительное время и заняли свое место в истории
отечественной сатиры.
Исключительный интерес к сатирическому изображению действительности вызвал к
жизни целый ряд талантливых поэтов (В.Курочкин, Д.Минаев), а также художников -
графиков-карикатуристов (Н.Степанов). Имена некоторых из них вошли в историю
русской культуры и русского искусства. И это неудивительно, поскольку, наряду с
несомненной талантливостью, эти писатели в большей или меньшей степени были
связаны с передовой общественной мыслью своего времени и являлись во многом
выразителями тех идей, которые развивали вожди революционной демократии -
Чернышевский и Добролюбов.
Утверждать, что и К.Прутков был писателем этих идей, что он был хотя бы в малой
мере революционным демократом, - едва ли кому прийдет в голову. И в то же время
не подлежит сомнению ни его широкая популярность среди современников, ни то, что
память о нем была свежа спустя десятилетия после его "смерти", о которой
объявлено в 1863 году. И в наши дни он интересен не только как превосходно
вылепленный образ тупого, ограниченного и самодовольного представителя
бюрократии царской России, как своего рода музейная редкость, но и как художник,
произведения которого не лишены эстетической значимости и практической
поучительности. У Козьмы Пруткова - талантливого сатирика, мастера литературной
пародии - есть чему поучиться писателям-сатирикам.
Список использованной литературы:
1. Сквозникова В. Сочинения Козьмы Пруткова, М: Художественная литература, 1974
2. Десницкий В. Козьма Прутков, Ленинград: Советский писатель, 1954
| |
|
